December 29th, 2010

Введение в филантропию

 

 

Только осознанное и подлинно добровольное партнёрское участие всех социальных секторов, групп и слоев территориального сообщества позволит на основе общей заинтересованности в решении актуальных социальных проблем преодолеть дух взаимного недоверия, иждивенчества и пессимизма. Общественная филантропия как фундаментальная составляющая гражданского общества – идеальное поприще для начала реального социального партнёрства. Что ещё может вызывать большее солидарное деятельное сочувствие, чем совместная борьба с окружающей бедностью? Что скорее может подвигнуть к социальному партнёрству, чем желание оказать помощь нуждающимся и изменить жизнь к лучшему на своей улице, в своём поселке, районе или городе?

 

Идея любви к человеку есть одна из самых непонятнейших идей для человека.

(Ф.М.Достоевский)

По единодушному мнению исследователей проблем гражданского общества, в отношении к филантропии в Украине доминирует недоверие, пренебрежение и пессимизм. Среди причин этого называют социально-экономические, законодательные, национально-исторические, культурные и психологические особенности современного украинского социума. Однако, действуя, можно узнать и понять гораздо больше, чем с помощью кабинетного изучения проблемы. Собственный опыт по возрождению и развитию общественной благотворительности (десятки тысяч телефонных переговоров и писем, сотни встреч с трудовыми коллективами и их лидерами, десятки тренингов, круглых столов, конференций и специальных филантропических мероприятий) ДГБФ «Доброта» со всей определённостью свидетельствует, что скепсис по отношению к филантропии почти всегда зиждется на невежестве. Подавляющее большинство чиновников и бизнесменов, журналистов и общественников, «элиты» и «простых граждан»  находятся в плену устаревших представлений, непонимания, недооценки и/или неприятия филантропии как фундаментальной ценности для развития цивилизации.

Практически всеобщее незнание относится едва ли не ко всем ключевым вопросам: истории, философии, законодательству, этике, месту и роли филантропии в общественной жизни. Разноголосица существует даже в дефиниции филантропии. Спор о терминах можно было бы считать схоластическим, если бы терминологическая путаница не отражала путаницы концептуальной.

 

Определение  филантропии

Верно определяйте слова, и Вы освободите мир от половины недоразумений.

(Р.Декарт)

Широко употребляться понятие «филантропия» начало в эпоху Просвещения. С тех пор теория и практика филантропии менялись под влиянием социально-экономических и политических преобразований. Соответственно, менялось и содержание, которое вкладывалось в это понятие.

Стремясь быть корректным в толковании термина филантропии, я проштудировал более 50 словарей и энциклопедий, изданных в XIX, XX и XXI веке.

Не менее чем в 20% академических изданий слово «филантропия» напрочь отсутствует. Еще  в трети изученных справочников используется definition per idem: «Филантропия – см. благотворительность». Как тут не вспомнить Дени Дидро, который в своей энциклопедии впервые использовал этот приём («мораль – см. нравственность», «нравственность – см. мораль»). По мнению великого просветителя, такой подход должен был заставить читателя задуматься. Большинство же словарей и энциклопедий ограничивается дословным переводом с греческого: «филантропия человеколюбие».

В целом, преобладают этимологические и функционально-описательные дефиниции филантропии типа: «оказание помощи, покровительство нуждающимся» или «безвозмездная благотворительная помощь», которые составители справочной литературы прилежно переписывают друг у друга. Другие энциклопедисты приводят расширенные формулировки, отражающие более высокий уровень понимания полезности филантропии не только для принимающих пожертвования, но и самих жертвователей, её высоконравственной сущности и воспитательного значения для общества. Так, уже у В.И. Даля читаем: «Филантропия – забота об улучшении участи человечества», а у Брокгауза и Ефрона – «проявление сострадания к ближнему и нравственная обязанность имущего спешить на помощь неимущему». Среди новейших сжатых, ёмких и остроумных формулировок обращает на себя внимание афоризм В.Кротова: «Филантропия – перемещение средств от тех, у кого есть совесть, к тем, у кого есть нужда».

Филантропия как социальное явление систематически подвергалась конструктивной критике, которая  шла ей только на пользу. Однако с воцарением коммунистической идеологии дошло до её официального запрета в странах социалистического лагеря. На протяжении 70 лет в советских энциклопедиях и толковых словарях использовались устойчиво-негативные дефиниции: «Филантропия – одно из средств буржуазии маскировать свой паразитизм посредством лицемерной благотворительности». Это вполне объяснимо идеологическим посылом, согласно которому «человеколюбие при социализме становится не демонстрируемым в экстраординарных случаях средством сглаживания социального неравенства, а пронизывающим все многообразие общественных отношений».

Показательно, что расшифровка понятия «филантропия» в советских изданиях часто приводилась с пометкой «устар.», а слово «меценат» – с пометкой «книжное». Человеколюбие, как совокупность моральных представлений и действий объявлялось устаревшим и ненужным! Таким образом, филантропия была признана лишней и даже вредной для тоталитарного государства, а сам термин стал неуместен и неугоден для упоминания в словарях и энциклопедиях.

Справедливости ради заметим, что на закате коммунистического режима формулировки стали смягчаться, исчезли оголтело обличительные пролеткультовские варианты. Но дело уже было сделано: по крайней мере, три поколения выросли с искажёнными представлениями о филантропии как «Троянском коне империализма» или, в лучшем случае, как безнадёжно «устар.» и «книжное».

Поразительно, что в многотомный «Тлумачні словники сучасної української мови» (Киев, 1998-2007), рекомендованный для использования в высшей и средней школе, пролезла пахнущая советской казармой дефиниция: «Філантропія – матеріальна допомога панівних класів експлуататорського суспільства». Стоит ли после этого удивляться почти тотально невежественному и уничижительному отношению к филантропии в Украине?

В то же  время теоретическая и прикладная филантропия особенно бурно развивалась в США. Стремясь минимизировать сопутствующие ей отрицательные социальные явления (стимулирование иждивенчества, несправедливое перераспределение материальных благ), современная филантропия становится подлинно общественной и всё более организованной. В американской энциклопедии филантропия определяется как «бескорыстная любовь к человечеству, основанная на идее братства всех людей, которая обычно проявляется путем учреждения общественных институтов для организованной и систематической помощи  нуждающимся».

Даже беглый обзор справочной литературы позволяет сделать вывод не только  о нелёгкой судьбе филантропии, но и о том, что это гораздо более сложное и значительное общественное явление, чем отдельные акты милосердия. Всякий, позволивший себе роскошь и обузу углубиться в теорию и практику филантропии, непременно приходит к выводу о её глобальности и фундаментальной значимости для человеческого сообщества.

 

Опыт возрождения филантропии в постсоветском территориальном сообществе

Недавняя пустыня ожила. Успех полный. Возможность доказана делом.

(Д.И.Менделеев)

Слова, помещённые в эпиграф, наш великий соотечественник записал в блокнот в 1897 году, посетив Донбасс по заданию Академии Наук России с целью оценки перспектив развития региона, будучи восхищён изменениями, происшедшими в этом степном крае за очень короткий промежуток времени. Слова «Возможность, доказанная делом» стали девизом на гербе Донецкой области. В те времена «Когда людям ещё снились периодические таблицы», любому отчаянно трудному делу противопоставлялось не ожидание чуда, а упорная, рационально организованная работа. Чем не пример для  подражания?

Донецкий городской благотворительный фонд «Доброта» с 1998 года занимается мобилизацией ресурсов, добровольно и безвозмездно предоставляемых субъектами местного территориального сообщества на решение его социальных проблем. Эта деятельность сильно затруднена типичными для постсоветских стран обстоятельствами (утрата традиций филантропии, перманентный политический и экономический кризисы, несовершенство законодательства, относительно малочисленный средний класс), на которые отдельно взятый местный фонд непосредственно повлиять не может. Вместе с тем есть целый ряд существенных проблем субъективного характера, на которые можно и должно продуктивно воздействовать:

 

  • Патернализм, пессимизм, пассивность, пофигизм и профанации, а также всеобщее и повсеместное выраженное взаимное недоверие населения, его организаций и объединений.
  • Незнание и/или недооценка роли филантропии в решении социальных проблем и развитии гражданского общества.
  • Отсутствие цивилизованных механизмов добровольного участия жителей в решении насущных проблем территориального сообщества.
  • Недобросовестная конкуренция со стороны других субъектов локального фандрейзинга (органы местного самоуправления, государственные учреждения-реципиенты, общественные организации-реципиенты, отдельные семьи и частные лица-реципиенты).
  • Недостаточная поддержка со стороны международных организаций и местных СМИ.
     

Перечисленное потребовало целого  комплекса энергичных мероприятий по возрождению и развитию филантропии в Донецке.

Бесспорно, чтобы оценить чей-либо труд, нужно попытаться самому повторить сделанное. Согласно этой аксиоме, оценщику деятельности нашего Фонда пришлось бы последовательно, согласованно и непрерывно (первые 4 года без финансовой поддержки извне!) проводить нижеописанное:

 

  • ежедневно – отправлять 25-30 индивидуальных писем-обращений, осуществлять более 360 телефонных переговоров с потенциальными донорами и 5-6 консультации с потенциальными партнёрами и/или реципиентами;
  • еженедельно – встречаться с 25-30 руководителями организаций и учреждений, трудовыми коллективами, участвовать в круглых столах, семинарах, тренингах;
  • ежемесячно – распространять (2-3 тыс. адресатов!) информационные бюллетени, отчеты, инициировать 4-5 публикаций в прессе, 2-3 радио- и телеэфира, выступать с докладами на конференциях;
  • ежеквартально – организовывать специальные акции (презентации, круглые столы, благотворительные концерты, аукционы, радио- и телемарафоны), принимать «гуманитарку», подвергаться 3-5 проверкам  КРУ, налоговой инспекции и других фискальных органов.

 

В результате, удалось инициировать систематическое (6-8 пожертвований в день!) привлечение филантропических ресурсов, их общая сумма за 9 лет превысила 20 млн. грн.  Донорами Фонда стали более 3,5 тыс. производственно-коммерческих предприятий, 18 банков и финансовых групп, 83 общественные организации, 14 религиозных конфессий, 27 ВУЗов, техникумов и школ, сотни неформальных групп и «неорганизованные» граждане.  Более 100 СМИ публиковали информацию о Фонде.

Особенно впечатляют пожертвования от десятков трудовых коллективов силовых структур (СБУ, прокуратура, суды, налоговая инспекция, милиция), отделов облгосадминистрации, мэрии и муниципалитетов. Ещё более значимо то, что удалось  привлечь пожертвования от традиционно рассматривающихся как фандрейзингово бесперспективных групп населения (трудовых коллективов парикмахерских, почтовых отделений, библиотек) и даже субъектов, до сих пор считавшихся исключительно получателями благотворительной помощи (организаций само- и взаимопомощи, учреждений социальной сферы). Их скромные «вдовьи лепты» стали убедительным примером и хорошим стимулом для более богатых и влиятельных горожан. Всего Фонд получил пожертвования более чем от 500 таких трудовых коллективов, а также 15 обществ инвалидов, 13 интернатов, 4 приютов и 13 больниц. Мы на практике следуем концепции, согласно которой  филантропом может быть каждый.

Реализация названных мероприятий была направлена на подлинно широкую связь с территориальным сообществом, ориентирована на показательно-эффективный социальный результат. Ежедневно Фонд оказывает благотворительную помощь 2-3 учреждениям, в числе которых 85 больниц, интернатов и приютов, 56 общественных организации социальной направленности. Практически еженедельно Фонд организовывает выездные концерты,  театрализованные представления для пациентов, длительное время находящихся на лечении в детских больницах и санаториях Донецка. 

Фонд содержит два пункта бесплатной раздачи питания для нищенствующих беспризорных детей и бездомных взрослых. Пилотно действует проект кризисного центра для оказания экстренной материальной помощи больным детям, лишенным адекватной поддержки родных и близких. Еженедельно оказывается помощь Донецкому следственному изолятору. Кроме того, тюремная больница и 18 исправительных колоний Донецкой области систематически получают материальную и информационную поддержку по проекту «С милосердием к заключенным».

На проведение всей этой работы Фонд до 2002 года не имел грантов от иностранных или международных донорских организаций. Откуда же черпались ресурсы на администрирование многочисленных и трудоёмких проектов? Более 700 организаций и частных лиц предоставили Фонду безоплатные работы и услуги (помещения, оборудование, связь, транспорт, реклама, полиграфия и т. д.).

Непосредственное участие Фонда в выполнении социальных проектов, хотя и неизбежно отвлекает от основного дела – социального маркетинга и фандрейзинга, но  является необходимым условием успеха на этапе возрождения общественной филантропии. Попытки дистанцировать фандрейзинг от социальных программ (накопление эндаумента или длительная отсрочка в расходовании привлечённых средств) приводили к резкому ухудшению его результатов.

 

Что это всё демонстрирует и доказывает?

Для того, чтобы поверить в добро – надо начать делать его!

(Л.Н.Толстой)

Мобилизация благотворительных ресурсов территориального сообщества является альтернативой госбюджетному финансированию местной социальной сферы. Причём распорядителем этих средств являются непосредственные благотворители в соответствии с их убеждениями и пристрастиями, а не пытающийся оседлать благотворительный ресурс чиновник. Для Фонда это имеет и некое символическое значение, поскольку сам факт добровольного предоставления благотворительной помощи финансами, в натуральном виде, безоплатными работами и услугами определённо свидетельствует о том, что местные жители и объединения граждан (производственно-коммерческие структуры, общественные организации и  неформальные группы) на самом деле ценят и считают полезной  деятельность соискателя ресурсов.

Активный фандрейзинг востребовал от Фонда улучшения структуры и совершенствования всех составляющих деятельности: демократического управления, стратегического планирования, менеджмента, маркетинга, связи с общественностью, соблюдение адекватных этических норм и многого другого. Организация может быть однозначно неэффективной, и никто, даже она сама, не будет догадываться об этом, но только, если она не начала заниматься фандрейзингом. Как только вы начнете «без дураков» заниматься фандрейзингом, он сам начнёт заниматься вами. И в этом ещё одна его несомненная польза.

Особенно следует отметить, что Фонд собирает подлинно добровольные пожертвования, а не завуалированно-принудительные субсидии в ответ на  «предложения, от которых нельзя отказаться». Именно такой подход широко используют структуры, за которыми стоят власть предержащие. Наша деятельность доказывает, что мобилизовать благотворительный импульс можно вполне цивилизованным путем! Именно потому, что за Фондом не стоит сановитый чиновник (или его жена), политический, финансовый, национальный, религиозный или какой-либо иной корыстный интерес, он в состоянии консолидировать и координировать филантропические усилия всех тех, кто хочет изменить жизнь к лучшему.

Но стало ли инициируемое Фондом общественное филантропическое движение по-настоящему массовым и необратимо прогрессирующим? Боюсь, что нет, надеюсь, что пока. В этом деле недопустимы ни паузы, ни халтура. Подобно велосипедисту, фандрейзеру-филантропу непозволительно ослаблять усилия, это чревато стагнацией и падением.

Конечно, для успешного возрождения филантропии очень желательно опереться на «критическую массу» гражданственности, а ещё лучше, если бы в нашей истории не было десятилетий прямого запрета филантропии. Но, с другой стороны, филантропия без профанаций и злоупотреблений непременно инициирует гражданское поведение: житель становится гражданином, а население – гражданским обществом. Поэтому логично признать общественную филантропию ресурсно-идеологическими корнями гражданского общества.

И еще одно, чрезвычайно важное соображение. Попытки «перепрыгнуть» этап культивирования цивилизованной общественной филантропии чреваты фальстартом – к этому обязательно придётся возвратиться.